Или так, от нечего делать?
   Он не обращал внимания на предмет в руках Ухорской. Без него она могла похоронить свою безумную затею. Они вместе с Хайдаром проверяли основной арсенал и экипировку, которые хранились на буровой. Хотя инструкции не требовали повторной проверки в присутствии старшего офицера. Главное, она знала, что и где хранится; что оружие и комплекты тактического снаряжения рассчитаны на шестнадцать человек.
   - Я не сова, - продолжал ворчать пилот, - по ночам я сплю. Я жаворонок.
   - Сколько топлива? - спросила Полина. - Рассчитай минимум на двести километров. Сотня туда, сотня обратно.
   "Вот настырная барышня!"
   - Ночью я никуда не полечу - не вижу я в темноте. Мне сказали подготовить машину, что я и делаю. Катать вас не собираюсь. - Он подмигнул товарищу. - Рассчитайте на двести - ну надо же! А как рассчитать - не сказала.
   - По обобщенным характеристикам расходов топлива и потребных оборотов турбины двигателя ни разу не пробовал?.. Не стой истуканом - у тебя ровно две минуты.
  
  ***
  
   "С богом!" Полина обхватила пальцами рычаг управления "девятьсот шестьдесят второго" и подняла машину, проверяя ее на тягу. Норма. Колеса снова коснулись земли. Последний раз она сидела за "восьмым" четыре года назад. А кажется, что прошел какой-то час. Ей подчинялись не только люди, она легко укрощала старые "трубы" - "Су-17", "грачи"-"двадцатьчетверки". И "крокодил" не сможет перечить ей: через минуту он повернет носом и пойдет в ровном горизонтальном полете.
   А пока Полина на земле. Но в мыслях уже поднимает машину на пятьдесят метров, и как только освещенный прямоугольник буровой остается позади, опускает на глаза очки ночного видения. Она словно влетит в другое измерение: мир из красновато-желтого окунется в черноту, которая вдруг растает, оживет, зацветет пусть мерклым, но все же зеленоватым цветом. Теперь и у ночи будут свои глаза - глаза Полины Ухорской.
   Эти очки - точнее, автономный прибор, оснащенный креплением