любую минуту вступить в бой. Когда он повернул ключ зажигания, убедился в этом наглядно: аккумулятор был заряжен, а приборы показали, что горючего в баках под завязку. Вот и двигатель заворчал, отзываясь на призывы стартера и выводя на панель приборов свое "самочувствие": давление было в норме. Али-Баба включил фары и, не дожидаясь прогрева двигателя, вытянул подсос и выехал из бункера, став в тоннеле. В боковое зеркальце он видел спешащих товарищей, которые на ходу снимали противогазы.
   Хайдар снова занял свое место командира рядом с механиком-водителем. Остальные бойцы не стали занимать откидные места, коих в бронетранспортере насчитывалось ровно двенадцать (по шесть с каждой стороны), а встали, опираясь коленями о края сидений, к амбразурам - по три в каждом борту и по одной в каждой из створок задней двери. Когда Юсуп тронул БТР с места, выезжая из тоннеля, Моджахед уже осматривал окрестности через смотровую щель в башенке и сжимая пластмассовую рукоятку пулемета, установленного на станине; он был с ленточным питанием из рассыпной металлической ленты. И еще две ленты по сто патронов в каждой было под рукой.
   Алексей показал водителю направление, куда отвел заложников Плут. Не зная преград, БТР шел по песку, как по взлетно-посадочной полосе. Загороднев открыл створки задней двери и зачем-то пересчитал горе-химиков, рассаживающихся на мягких сиденьях. Двенадцать. Тринадцатым влез Плут, подав Гюрзе ПЗРК и пару ракет, и занял место у одной из задних амбразур.
   - Поехали, Али-Баба, - скомандовал Хайдар. - Езжай прямо в поселок. И пусть только попробуют нас остановить!
   До некоторой степени расчет капитана Хайдарова, действующего в тылу противника по всем правилам и передвигающего на захваченных машинах, бронетранспортерах, был верным - вряд ли военные остановят боевую машину, одну из тех, что продолжали бороздить местное шоссе и прилегающие к нему дороги. А если остановят, то боя не миновать. Главное - добраться до съезда на высохшее русло, где