вариантов с добавкой "Н" - ночной.
   Обзор из башни БТРа позволил Моджахеду увидеть странное явление: ночное звездное небо вдруг заслонила неясная тень; и если бы не нарастающее давление и усиливающийся звук двигателей, то незнакомая винтокрылая машина могла вполне сойти за гигантскую птицу, словно вырвавшуюся со страниц восточных сказок.
   "Гусар" уже свернул на вади, и все его шесть колес бороздили грунт высохшего русла, вминали в него и отбрасывали мелкие камни, стучащие по бронированному днищу бронетранспортера.
   Моджахед отчетливо представлял, что видит сейчас экипаж вертолета: зеленоватый ландшафт, болотного цвета русло, по которому на приличной скорости уходит от преследования захваченный транспорт с заложниками на борту. Всего лишь минуту назад спецназовцам, на лицах которых начали проступать улыбки и высыхать капли пота - как следствие тяжелой и напряженной, но почти выполненной работы, - казалось, что все закончилось. Точнее, самая нелегкая и опасная часть операции песчаным ковром, окаймленным редкой растительностью, оставалась позади. Что дальше, каждый представлял довольно отчетливо: пилоты "вертушки", обнаружив БТР, сообщат его координаты и направление, спецназовцам перекроют этот едва ли не последний путь; у них не хватит времени ни укрыть бронетранспортер, ни вывести заложников к буровой, где уже под утро их можно было эвакуировать любым транспортом, включая "Ми-8" "Роснефтегаза".
   Однако пилоты вертолета могли не ограничиться одними лишь разведывательными действиями: получив соответствующий приказ, они атакуют транспорт имеющимися на борту огневыми средствами. Возможно, это "двадцатьчетверка", в состав вооружения которой в свое время дополнительно ввели две гондолы с шестью пулеметами калибра 7,62 и 12,7 миллиметра с общим боекомплектом, превышающим восемь тысяч патронов, гондолы с 40-миллиметровыми гранатометами "пламя", унифицированными пушечными контейнерами УПК-23-250 с пушками ГШ-23 и боекомплектом в полтысячи патронов.