когда он со своей командой спешил к очередному бункеру навстречу новой перестрелке и, конечно же, рисковал. Если бы Хайдар вспомнил о том, что Ухорская опытный пилот, то в душу вкралось бы сомнение и он вышел бы с ней на одностороннюю связь.
   Хайдар точно знал, что "вертушка" снова появится: совершив облет в радиусе нескольких километров и сообщая о своих наблюдениях, экипаж вернется к шестиколесному беглецу, садясь ему на хвост.
   - Моджахед, оставайся на месте и продолжай наблюдение. - Хайдар повернулся к товарищам, бегло осмотрев вжавшихся в коричневатый винил сидений заложников. - Нафтизин, готовь ПЗРК.
   Собственно, это был единственный приемлемый вариант, и Загороднев во время размышлений командира группы даже проявил некоторое нетерпение. Подмигнув Гюрзе, Толик коснулся пальцами каски: "Есть!"
   Вообще перевод ракетно-зенитного комплекса из походного положения в боевое составляет тринадцать секунд, Нафтизин потратил чуть больше. Сейчас он держал в руках грозное оружие. Максимальная дальность полета ракеты - больше пяти километров, поражение цели ракетой, выдерживающей до пяти прямых попаданий в нее пуль от патрона 5,56 НАТО, - до трех с половиной километров, ее максимальная скорость - 1440 километров в час. И чем ниже скорость цели, тем выше процент попадания. А цель шла еще и невысоко - в светлое время суток в стороне от вади можно было заметить вышки линии электропередачи: на такой высоте, на какой шла "вертушка", она вполне могла, сбившись с курса, запутаться в проводах.
   Плут занял место у створок, чтобы открыть их по команде и дать дорогу Толику Загородневу, державшему руку на съемной пусковой рукояти ПЗРК. Моджахед продолжал вести наблюдение из башенки; ему в голову пришла оригинальная мысль: он находится в рубке этого действительно корабля пустыни. Он всматривался то в мечущиеся по песку огни БТРа, то в небо над головой, отчаянно желая не увидеть еще одной грозной тени. Вертолет, рыскавший в небе, появился, будто из-под земли,