х местах. Невольно ее мысли, взявшие направление на сопоставления, совпали с размышлениями капитана Хайдарова. Алексей не посвящал подполковника во все детали операции - ее дело передать приказ, а приоритет планирования целиком лежал на командире группы. Информация, полученная Ухорской от генерала Хазраджи, была, безусловно, ценной, однако другой генерал, с русскими корнями, дал о дворце Саддама куда более дорогостоящие сведения.
   Несколько минут полета, и оставшийся позади БТР словно слился с другой военной техникой, сновавшей по шоссе, стоявшей у разъездов, развилок и просто на обочине. Командование 3-го армейского корпуса бросило на уничтожение диверсионной группы все имеющиеся силы и средства, поставив на карту еще и престиж. Даже жизни. Саддам никогда не простит генералам такого, мягко говоря, ляпа, произошедшего в то время, когда американцы и их союзники в любую минуту готовы были начать военные действия. Уровень боеспособности армейских подразделений Ирака подрывался словно изнутри и, так или иначе, виделся началом широкомасштабных действий.
   Работу диверсионной группы капитана Хайдарова Ухорская увидела не сразу. На месте дворца Саддама вздымались клубы серо-черного дыма. Огня почти не было, небольшие и ущербные языки пламени лизали искореженные блоки и перекрытия, плясали на деревянных остовах лестниц, дверей, перегородок; у огня не хватало сил вторгнуться в бетон. А ведь он горит, и еще как.
   Другой очаг пожара едва был заметен, однако почерневший корпус машины все еще мог подсказать свою марку. То была "шишига", на которой диверсанты под видом таджикско-афганских беженцев отправились на задание. Вокруг нее столпилось около пятидесяти военных, но не было видно ни одного трупа.
   - Уходим, уходим! - торопил Ухорскую пилот. Сугубо гражданский, он понимал, что лишь одна удачная очередь из автомата добавит огня к догорающему "газону".
   Однако иракцы не стреляли. Пока они не знали, кто это кружит над ними. Смело - значит, свой. Но уже