ь-десять минут он превратится в чужака.
   - Возвращаемся! - И уже тише пилот обозвал Ухорскую дурой. Тем не менее по интеркому его справедливое возмущение дошло до "пилота номер один". И только сейчас, отчетливо представляя себе одинокий БТР, несшийся по высохшему руслу в сторону базы, Полина догадалась, кто находится внутри брони. Об этом сказало ей и шестое чувство, выбившее из глаз слезу. Как спецназовцы сумели захватить бронетранспортер, Ухорская понять не могла. Поздно, но она начала выполнять требования капитана Хайдарова, который в зоне своей ответственности был главным, точнее - независимым: она лишь бросила мимолетный взгляд на радиостанцию, припоминая слова Алексея: "На связь больше не выходи. Отбой!"
   "Есть, капитан!"
   "Да, в БТРе были НАШИ", - думала воскресшая Полина, круто уходя с места взрыва "шишиги". Несколько минут назад бронетранспортер сливался с другой военной техникой, сейчас же отдалялся от нее во всех проявлениях этого понятия. Ухорской хотелось хотя бы несколько мгновений побыть рядом с отчаянными спецназовцами, снизить скорость и пойти с ним вровень; жаль, не получится качнуть крылом. Но она сумеет круто свалиться с курса, выровнять вертолет, набирая скорость и как бы показывая путь.
   Ей влетит, конечно, но она не была бы собой, если бы пустила обстоятельства на самотек, сидела бы сложа руки после короткого сеанса. Хоть что-то сделала? Нет, не то. Она видела в своем отчаянном поступке что-то большее, то, что пока объяснению не поддавалось. Наверное, определение придет вместе с объяснениями с капитаном Хайдаровым.
  
  53
  
   Небо с севера начало сереть. Так, во всяком случае, показалось Моджахеду. Все свое внимание он сосредоточил на противоположной стороне горизонта, вслушиваясь и до боли в глазах вглядываясь в темень. Еще немного, думал Николай, и капитан отдаст приказ остановиться и ждать возвращения вертолета, чтобы не вести его за собой. Один из крайних и самых нежелательных вариантов. Они уходили с минимальными