неожиданно свалившейся им на голову, В телевизоре все понятно, однако последнее время с экрана больше задавали вопросы, нежели отвечали на них. Словно возложили решение многих проблем на телезрителей. Ну и зачем тогда смотреть все это дерьмо?
   По интонации собеседника Антон легко определил его настроение и, собственно, причину раздражения Штерна. Он пультом убавил громкость, но по-прежнему смотрел на экран телевизора.
   - Я слушаю тебя.
   Раздражительный Штерн опять все понял по-своему:
   - Лучше бы тебе не убавлять звука.
   - Почему?
   - Потому что ты сейчас начнешь прислушиваться. Выключи его! - Зиновий ткнул пальцем в экран роскошного плазменного "Панасоника". - Не бойся - твой диктор не захлебнется плазмой. Каждые полчаса передают одно и то же.
   Альбац не стал в очередной раз напоминать, что смотреть мировые новости - это часть его работы. Информация - луч света. Если выключить его, придется идти в потемках, на ощупь.
   - Ты говорил, не стоит пороть горячку, - напомнил Антон. - И что дальше?
   Штерну пришлось с минуту настраиваться на продолжение разговора, и он, невольно сравнив себя с ресивером, выругался. Он ошибся, думая, что Антон решит менять, как перчатки, страны пребывания и ни один киллер, какого бы высокого класса он ни был, не успеет за ним.
   Альбац на деле не раз доказывал, что является мастером уходить от слежки, однако до сей поры за ним гонялись лишь для того, чтобы запрятать за решетку - неважно, сколько он проведет за ней, неделю, две, месяц. Но не долго. Сейчас же его заказали в Москве и подключили к этому Службу внешней разведки. Да, агрегат ФСБ - СВР мощный, кивал Антон в такт своим мыслям, ничего не скажешь, но жрет слишком много и стоит дорого. Большой джаз-оркестр, утративший основной принцип - не что играть, а как играть. По большому счету они все делают наоборот.
   Вторая причина спокойствия - его "крыша" в Федеральной службе безопасности. Его бы оповестили о готовящейся акции - это раз.