ах Гюрзы. Лучший стрелок команды скосил целую шеренгу солдат, одетых в зеленоватую форму и такого же цвета каски. А вот этого атрибута сейчас на голове Сергея не было. Он снял каску, оставаясь в своей пестрой бандане, с размытыми маскировочными полосами на лице и распахнутым воротом куртки, обнажающим майку. Как ни странно, в такой экипировке он больше походил на спецназовца. Казалось, каска до поры до времени скрывала настоящий облик Гюрзы. Теперь отчетливо стал виден прищур его темных восточных глаз, подбородок заострился от редкой двухнедельной щетины. Отдача от пулемета передавалась на руки, на лицо, кожа на котором дергалась в такт выстрелам. По мере того как продвигался БТР, ведомый Юсупом, смещался и ствол пулемета. Отсутствие лотка как такового, равно как и отвода пустой ленты, которая буквально рассыпалась на звенья после каждого выстрела, исключало возможность "поймать клин"; 14,5-миллиметровый пулемет работал как часы. Гюрза, часто моргая от выстрелов, не мог видеть все в деталях, в частности, как оторвало руку одному из иракцев, когда мощная пуля попала ему в предплечье.
   - Газу, газу, Али-Баба! - возбужденно раздувая ноздри, выкрикнул Хайдар и - засмеялся. Нервно. Уже не подергивая, как обычно, глазом: мышцы лица конвульсивно сокращались, прихватывая веки, покрасневшие от порохового дыма глаза капитана, казалось, были запорошены песком. - Гони, Али-Баба!
   Юсуп врубил дальний свет и прожектор, чтобы не пропустить первого же выезда на шоссе. По кочковатой дороге он вел БТР на большой скорости. Гюрза удерживался на месте, схватившись за станину пулемета, а Хайдар - за петлю ремня: шесть штук - по три с каждой стороны и над каждой амбразурой.
   - Гюрза! - Как недавно Толику Загородневу, Хайдар показал товарищу большой палец: "Хорошо отстрелялся!" И добавил, перекрывая рев двигателя и невольно срываясь на фальцет: - Надеюсь, ты оставил в живых хотя бы одного?
   Ответом командиру послужил дробный стук автоматных пуль в задние дверцы БТРа;