несколько штук ударили в бронированное стекло смотрового оконца и в башню, что заставило Курт-Аджиева резко пригнуться, убирая голову из не защищенной стеклом смотровой щели. Быстро пришедшие в себя иракские военные ответили плотным огнем из автоматов вслед уходящему бронетранспортеру.
   Погоня. Сейчас Хайдару и его бойцам была нужна только погоня. Прав был командир в своих умозаключениях, ответ могло подсказать только время. "Прав, прав", - как заклинание, повторял Алексей, удерживаясь за кожаную лямку одной рукой. Ведь ничто не изменилось в тактике диверсионной группы, она уходила все так же бесшабашно и прямолинейно. Капитан снова нашел объяснение: поначалу действовали опытные бойцы, а позже их место заняли новички. Лишь бы эта мысль не родилась в штабе армейского корпуса. Но другая бесшабашная мысль родилась в голове самого Хайдара: а вдруг им удастся уйти?.. И он надолго задержал свой взгляд на двадцатичетырехлетнем Сергее. Ему бы жить и жить. Впрочем, как и всем.
   БТР выскочил на шоссе, подпрыгнув задними колесами на пригорке, и взял направление на Эн-Наджаф, туда, откуда появился, где вились клубы черного дыма и продолжали рваться от жара уцелевшие снаряды в бункере, сотрясая землю и бесформенные навалы строений.
   Гюрза сумел разглядеть в полумраке салона землистого цвета лицо командира; а ведь только что оно было коричневатым - таким, каким делали его общие тона внутри БТРа: зеленые и красные огоньки приборов, желтоватая подсветка плюс яркий свет прожектора, который отражался от бронестекла и проникал внутрь. Ранен? - это была первая мысль, коснувшаяся бойца.
   Можно было и так сказать, а можно - и по-другому: сражен. Так всегда бывает - особенно в пылу схватки, когда глаза видят одно - основное, а позже на поверхность всплывают мелочи. Одна из таких "мелочей" и перекрасила лицо командира в пепельный цвет. Он стоял с той стороны, откуда открывался вид на горящий вертолет и куда сместилась группа иракцев - по ним он первым и открыл огонь.