онь. Боковым зрением Алексей отметил то, что сейчас вышло на первый-план: едва приметные от копоти, но большие цифры на горящем фюзеляже "вертушки". И полуобгоревший логотип российской нефтяной компании.
   Впервые в жизни у Алексея шевелились на голове волосы. Округлившимися глазами он смотрел прямо перед собой и ничего не видел - кроме трех цифр: 962 - и своего жеста Толику Загородневу: "Хороший выстрел".
   Он понял если не все, то почти все. В бронестекле напротив он, как на экране телевизора, видел Ухорскую, спешащую к вертолету. Дальше мозг взял на себя функции цензора, поработав ножницами: большая часть была вырезана. Но основное осталось. Знакомый голос за кадром повторил: "Попали мы... Пробуем уйти... На связь больше не выходи. Отбой!" Рыщущий в поисках команды Хайдарова вертолет пронесся над БТРом, над шоссе, над барханами, пересек невидимую воздушную границу с резиденцией "Хранитель пустыни", завис над ее останками, сделал поклон в сторону взорванной "шишиги" и...
   Она правильно угадала не только направление, но и средство передвижения спецназовцев.
   - Хайдар! - Гюрза, ухватившись за свободную лямку, дотянулся до командира рукой. - Ты ранен? - Сергей на всякий случай оперативно извлек из подсумка шприц-тюбик с обезболивающим.
   - А? - Капитан встретился взглядом с товарищем. - Нет. Все нормально. Желудок.
   - Желудок?
   Курт-Аджиев недоверчиво покачал головой. Сергея подстегнул, а Хайдара вернул к реальности голос Юсупа, выжимавшего из "гусара" все до последней лошадиной силы:
   - Держись, братва! - И через пару секунд: - Дорогу нам перекрывают!
   Али-Баба, резко затормозив перед поворотом, проехал прямо, объезжая стоявшие на шоссе две БМП и БТР-80. Эти две гусеничные "братские могилы пехоты", ослепляющие водителя светом мощных прожекторов, и их колесный собрат не догонят, разве что угостят из КПВТ крупнокалиберными пулями. И точно.
   В бронированные бока "Гусара" ударили пулеметные пули, забарабанили автоматные.