нии ста метров от обороняющихся рвется по правому флангу. Выстрел из "ВВС", и один из них падает, как от сильнейшего удара в грудь. Двое других вынуждены залечь и вести беспорядочную стрельбу. Такая же картина и на другом фланге: резкий разворот в противоположную сторону, выстрел, толчок приклада в плечо, скошенная бронебойной пулей фигура.
   Навязчиво в голове Хайдара крутится пронумерованная мысль: 962. Руками своего бойца он сбил вертолет и похоронил под его обломками офицера ГРУ. А возможно, целый экипаж "вертушки", с которым Алексей общался не раз.
   Отстреливаясь, он замечал, что "гусаром" как прикрытием пользуются не только они. Уже больше десятка военных сумели укрыться за ним. Через их головы летели 25-миллиметровые гранаты из подстволок и фугасы, выпущенные из "РПГ", но разрывались далеко позади осажденных; спецназовцы не выдавали себя звуками выстрелов, а относительный мрак не позволял противнику визуально и точно определить их местоположение.
   В данный момент Хайдар опасался ручных гранат обороняющего действия: "лимонки", брошенные из-за БТРа, представляли серьезную угрозу. Алексей повернулся на левый бок, подтянул ногу коленом вперед и убрал левую руку под грудь, опираясь ладонью о песок. Другой рукой вытянул из подсумка гранату, оставляя на карабине кольцо. Резко отталкиваясь, капитан поднял корпус на левое колено, найдя упор правой ногой, сделал замах и резко бросил гранату "свечкой". Тут же лег на согнутые руки и перекатом сменил позицию.
   И повторил свой маневр, освобождаясь от последней эргэдэшки. Таким способом он метал гранаты на пятьдесят метров, но сейчас они разорвались максимум за двадцать - двадцать пять, за спинами солдат, укрывшихся у БТРа.
   Гюрза снял с головы бандану и отер вспотевшее лицо. От грима не осталось и следа, лишь на лбу, покрытом морщинами, сохранились желто-зеленые полосы.
   Ни командир, ни его боец не думали о смерти, они делали свою работу, которой учились много лет, закрепляли ее на практике.