ие цели, у него в руках человек, который уничтожил его резиденцию, элитарный отряд спецназа "Алькор" и еще несколько десятков военных.
   Выходит, капитан потерял не всю команду.
   - Подполковник Холстов, Пятое управление. Представьтесь.
   - Старший сержант Николай Муратов.
   - Служите по контракту?
   - Так точно.
   Хорошо зная район базирования, где группа Хайдарова нарабатывала действия того или иного сценария, Муратов и его бойцы двое суток вели наблюдения за буровой. И с каждой минутой убеждались, что план Хайдара сработал: оставшихся в живых бойцов и заложников не ищут. Но какой ценой...
   Сегодня утром Плут сообщил, что на базу прибыли скорее всего офицеры военной разведки; а до этого на буровой наблюдалось волнение в виде нахлынувших представителей чрезвычайной комиссии, куда, несомненно, входили и работники российского посольства. Они приехали на базу на двух микроавтобусах "Тойота" и в сопровождении нескольких военных джипов.
   С чем был связан этот ажиотаж, спецназовцы понимали лишь отчасти: проверялись все предприятия, где работали российские специалисты.
   Сегодня на буровой все было спокойно.
   - Думаю, у меня для вас есть новость. - Холстов обращался к разведчику на "вы". Он мог сразу, по возрасту, определиться, что перед ним не капитан Хайдаров, которому было чуть за тридцать: Муратов выглядел на двадцать пять - двадцать шесть. - Ваш командир жив и содержится на гауптвахте Третьего армейского корпуса. Он дислоцирован в районе Эн-Наджафа.
   Лицо Моджахеда расплылось в улыбке. Но она тут же сошла. Будто незначительное движение высохшей кожи и потрескавшихся губ причинило ему боль.
   - А остальные? Гюрза, Али-Баба?
   Брови подполковника пришли в движение. Однако он, как и его собеседник, быстро согнал с лица легкое недоумение. На вопрос сержанта подполковник покачал головой.
   - Сколько вас осталось?
   - Трое. И двенадцать заложников.
   - Двенадцать кого? - не понял Холстов, ощутив в груди