хайлович!
   Еврей, набычившись, не мигая смотрел на подполковника.
   - У вас ничего нет на меня и не будет. Кроме больших неприятностей. Через двадцать четыре часа...
   - Именно о часах и пойдет речь, - перебил его Холстов. - Сейчас я работаю больше на вас. Следите за ходом моих мыслей. Вы называете страну, где в данное время находится Альбац, город, номер дома, количество ступеней на лестничном марше и прочие детали. Когда его арестуют и доставят в Турцию, все его дела автоматически перейдут к вам. Летите на все четыре стороны. На раздумье даю двадцать четыре минуты. Только не опоздайте, Зиновий Михайлович, ваш крутолобый парень может разговориться быстрее вас. И тогда я пересмотрю сроки вашего пребывания в Москве. Время пошло.
   - Почему в Турцию? - удивился Штерн.
   - Я думал, вы знаете. Нашли "черный ящик" с разбившегося "Як-40", который якобы пилотировал Антон, - блефовал Холстов. - Дело ведет Турция, авиакатастрофа произошла на ее территории, все вещдоки поступают в Стамбул и будут находиться там до окончания следствия. На бортовом самописце обнаружились очень интересные вещи, которые тянут на преднамеренное убийство экипажа самолета. Плюс показания диспетчера стамбульского аэропорта, который раскусил трюк с кодами меток и разворотами на обратный курс. И все это нашло подтверждение у экспертной комиссии. Как у вашего шефа с дыхалкой? Нормалёк? Я про чан с дерьмом намекаю. Голову ему оттяпают в Турции, и все дела.
   - Вы что получаете от этого?
   - У меня частный интерес. Я старший оперативный офицер ГРУ и к правоохранительным органам не имею никакого отношения. Вы можете облегчить мою задачу, если скажете, где документы на поставку химических боеприпасов в Ирак.
   Штерн думал ровно минуту.
   - Они у Антона.
   - И он находится... - Холстов вопросительно поднял брови.
   - В России. - Штерн ухмыльнулся. - Антон пилотировал самолет, на котором я прилетел, и сейчас он на его борту. Я всегда говорил ему: "Антон, отделяй