л время, когда Антон избавился от документов: сразу же после известия об уничтожении резиденции Саддама. Они обесценились вместе со взрывом; но он не знает, какая цена стоит за ним. И продолжает стоять образом капитана Хайдарова, чья казнь состоится через несколько часов.
   Впрочем, бумаги потеряли ценность еще раньше, когда вскрылась преступная деятельность дочерней фирмы ФСБ. А та, в свою очередь, была уверена, что компромат канул вместе с главным свидетелем в Черном море.
   Свидетель жив, но что толку? Сейчас, когда договоры о поставке живого товара и накладные на поставку химических боеприпасов в Ирак могли стать оружием против Багдада, они оказываются потерянными навсегда.
   "Я избавился от этой бомбы... Надоело жить на вулкане". Опасался иракских фанатиков? Или просто говорил о душевном спокойствии?
   - Я думал, все закончилось, - нарушил молчание Антон.
   Ответить ему? Однако не похоже, что он вызывает на откровенный разговор. Зачем он, если действительно все закончилось.
   - Да нет, не все. - Анатолий прикурил сигарету и открыл пепельницу на подлокотнике кресла. - Командир группы спецназа попал в плен. После диверсии в резиденции Саддама он вызвал огонь на себя и уводил преследование от основной группы - трех бойцов и двенадцати заложников. Его казнь назначена на завтра, на шесть утра. Спасти его могли лишь документы на поставку химических боеприпасов в Ирак. - Подполковник встал с кресла и сверху вниз смерил Альбаца пренебрежительным взглядом. - Я только сейчас понял, почему капитан сдался в плен. Но тебе, Антон - или как там тебя, Шауль Эшред или Мадс Карлсен, - не понять.
   С тяжелым сердцем возвращался в управление Холстов. Он сделал все, что мог. Ранимый и эмоциональный Борис Рощин, окажись он на месте подполковника, довольно точно подвел бы черту: "Где та пресловутая надежда? Нет ее! Дешевка - против всех правил, она умерла не до срока".
   До срока оставалось шестнадцать часов двадцать пять минут.
  
  59
  
   Ирак