и "черный ящик" с самолета. А диспетчер стамбульского аэропорта разгадал трюк с кодами меток. Еще что-то про экспертную комиссию и чан с дерьмом.
   - Чего?
   - Фиг его знает. Что будем делать?
   - Иди к директору аэропорта, пусть включает нас в план полета и договаривается с Копенгагеном, - неожиданно распорядился Антон. Его не могли не задеть слова подполковника Холстова, говорившего о незнакомом капитане спецназа, чья казнь назначена на завтра на шесть утра: мол, тебе, Мадс Карлсен, этого не понять.
   "Куда там!" - нервно усмехнулся Альбац.
   - Мы что, летим в Данию? - удивился Штерн. - А как же твоя встреча в Руанде? - напомнил он о неотложных делах.
   - Считай, она сорвалась. Летим в Данию. За картиной Кнуда Эрегорда. - Антон похлопал приятеля по жирному плечу. - Поверь мне, Зяма, этот парень поднимется, о нем будут говорить, писать. Пока меня не раскулачили по-датски, картину нужно забрать. И на покой. Хватит. Куплю спортивный самолет.
  
  61
  
   Копенгаген
   Антон прошел паспортный контроль, предъявив документы на имя Мадса Карлсена. На парковочной площадке его поджидал вишневый "Рено" с Леонидом Петерсоном за рулем. Поздоровавшись с хозяином, севшим на переднее кресло, Петерсон обменялся рукопожатиями с Карпенко и Штерном и спросил:
   - Куда едем?
   - На Бернсторффсгаде, - сказал Антон. - Давно не был в офисе. Как там дела?
   - Нормально, - кивнул водитель, - только скучно одному.
   Альбац посмотрел на свой золотой "Брегет": десять вечера, пошел одиннадцатый. Заминка произошла не по вине директора Шереметьева, с которым у Антона, равно как и у Штерна, давно были налажены деловые отношения, - время ушло на то, чтобы договориться с руководством аэропорта в Копенгагене.
   Одиннадцатый час...
   - Где живет Борис Рощин? - неожиданно спросил Антон, обращаясь к Петерсону. Леонид, прежде чем ответить, глянул в панорамное зеркало на Штерна. Тот сидел с непроницаемой маской.
   - В особнячке на Хольмвайене.