ул из люка самолета, забыв надеть ранец с парашютом. Голова закружилась, темноту вспороли ленты сигнальных огней; они неслись навстречу с невероятной быстротой. Так стремительно, будто сейчас, вот в это самое мгновение его затылка коснется холодный ствол пистолета.
   Пистолета...
   Если бы случилось невероятное и его отпустили, Алексей ни при каких обстоятельствах не взял бы в руки пистолет.
   Его развернули лицом к выходу, впереди шел майор, позади раздавались шаги еще нескольких военных. Как запряженной в телегу лошади, ему подавали команды, касаясь то одного плеча, то другого: направо, налево; легкий тычок в спину - прямо. Он не сбивал шаг, словно всю жизнь его понукали таким вот способом. И лишь на лестнице он споткнулся.
   Ступени вели наверх. Одна, две... Сбился со счета. Следующий шаг нерасчетливо длинный - нога не нашла очередной ступени и громко ударила в бетонный пол.
   Алексей по звукам пытался приблизительно определить, где он находится, сколько человек его окружают. Пронизывающий холод подвала сменился относительным теплом незнакомого помещения. Теперь подошвы его ботинок ступали по деревянному полу. Но вот и он сменился, скорее всего, ковровой дорожкой.
   Направо - тронули за плечо.
   А это что за жест? Ага, понятно, требуют остановиться.
   Эта непонятная игра на пороге смерти виделась нелепой, дикой, могла зародиться лишь в голове душевнобольного, но она отвлекла Алексея от иных мыслей, наверное, тем самым отняв несколько драгоценных секунд. Хотя это ничтожное время, проведенное с мыслями о смерти, не стоило ровным счетом ничего.
   В машине, куда посадили Хайдара, пригнув ему голову, ощущался запах пороха. Военный джип, определился Алексей по звуку мотора и по ходу машины. "Главер", за рулем которого ему довелось посидеть. Та марка, которая едва ли не в самом начале могла сорвать операцию.
   "Куда едете?"
   "В Эс-Самаву, начальник".
   "Эс-Самава в другой стороне".
   Может, в той, куда сейчас везли