ольства Киселев Саша. Он, кстати, за рулем.
   Киселев, молодой капитан, одетый в легкую комбинированную куртку и полушерстяную кепку с коротким козырьком, улыбнулся отражению москвички в панорамном зеркале. Он лично устанавливал звукозаписывающую аппаратуру в машине вице-консула Рощина. По той же причине Серегин выбрал Киселева в качестве водителя, чтобы сегодняшняя беседа прошла в предельно открытом режиме. Серегин придерживался инструкций, полученных из штаб-квартиры ГРУ в Москве: максимально ограничить круг сотрудников резидентуры по делу (в предписании: Рощин - Штерн - Альбац), по которому прибыли в Копенгаген подполковники ГРУ Холстов и Ухорская. К тому же у резидента было не так много возможностей для частых встреч с оперативниками из Москвы.
   - А твой зам? - спросила Полина.
   - Мой помощник не в курсе деталей. Он знает лишь информативную часть беседы Рощина и Штерна, подготовленную Киселевым для передачи в Центр.
   - Причины?
   - Отчасти этические, отчасти божеские: не навреди. Отклонение Рощина в цветовом спектре и без нашего участия не пойдет ему на пользу.
   - Итого три человека.
   - Будем считать, так.
   - Поехали дальше. Чего именно ты не ожидал?
   - Что Рощин принадлежит к сексуальным меньшинствам, или меньшинству, не знаю, как правильно.
   - Как у него настроение?
   Серегин только сейчас заметил, что в беседе не принимает участие Холстов. Сидит, откинувшись на спинку кожаного кресла, и смотрит на проносящуюся за окном панораму Каструпа, изобилующую черепичными крышами уютных домиков, огороженных невысокими заборами, не портившими пейзаж гаражами.
   - Ходит как туча, - ответил резидент на вопрос Ухорской, - по утрам наблюдаются легкие симптомы похмельного синдрома: как говорится, в пьянке замечен не был, но утром пил холодную воду. Он и вчера был в "Шератоне".
   - А как вообще ты выявил его связь со Штерном?
   - Рощин начал сорить деньгами, я попросил своих ребят покататься за ним. Выявили как