троения. Что ни говори, ответил он недипломатично: "Я никого не жду". Такой фразой можно и прогнать. Пока он не подумал о том, что дама, назвавшая его юношей, буквально навязывает ему свое общество.
   - Пожалуйста, фрау, садитесь. Шампанского? - спросил он, стоя позади Ухорской и пододвигая стул.
   Хмель, шумевший в голове вместе с ненавистной фамилией Штерн, стал выветриваться, тому способствовала улыбка гостьи. Она отчего-то напомнила Рощину его мать, красивую моложавую женщину; несмотря на вечерний туалет, в Ухорской угадывалась строгость. Что еще? Если бы Борис смог лицезреть Полину Аркадьевну в форме с погонами подполковника ВВС, сидящую за столом в одном из кабинетов Главного разведывательного управления, то увидел бы больше: властность и неприкрытую иронию в ее красивых глазах.
   Подзывая официанта, Рощин подумал: "Уникальный случай". Подумал в ущерб себе и тут же помрачнел лицом.
   - Человек, которого я жду, так, видимо, и не придет. - Полина стряхнула пепел и положила локоть на стол. - Поганое настроение. Почему вы один?
   - Так я отдыхаю от работы. - Борис сопроводил слова неопределенным жестом руки. - Большой коллектив, суета, шум.
   - Вы работаете в банке, - констатировала Ухорская.
   Рощин понял ее: глаза, которыми женщина выразительно обвела сервировку стола, намекали не на мотовство, но указывали на обратное - бережливость или экономию.
   - К сожалению, не часто приходится бывать здесь. Пару раз в месяц. - "Зачем я оправдываюсь? - думал Рощин. - Какое мне дело до ее намеков? Пусть угощается шампанским и убирается к дьяволу. Поджидает своего друга с кем-нибудь еще, только не со мной. Не хватало появления ее дружка именно в эту минуту".
   Рука Бориса, потянувшаяся к бокалу, дрогнула. Поздновато, но он все же подумал о провокации. Что, если это снова происки ублюдка Штерна? Если да, то изощренные донельзя. Эта тварь могла специально подослать дамочку, чтобы в очередной раз поиздеваться. Только поиздеваться, унизить,