...
   - Называй меня на "ты", как прежде. Мне это подходит.
   Рощин не знал, что сказать, и зацепился за одну фразу Полины.
   - Ты сказала, что согласна работать на меня. Как это понимать?
   - Я хочу получить от тебя качественную информацию, и, чтобы быть до конца уверенной в ней, мне придется... Не перебивай меня! - Ухорская пресекла попытку Рощина оборвать ее. - Мне нужно качество, понял? Вот за него я должна побороться. Что скажешь насчет неких негативов, которые есть у Штерна?
   - Откуда ты...
   - Я из ГРУ. - Ухорская, помогая выразительным движением бровей, лаконично прервала Рощина. - Я знаю больше тебя и Штерна, вместе взятых. Давай, давай, приходи в себя, спрашивай, настаивай, требуй! Учить тебя?
   Рощин мотнул головой и сказал себе: "Ладно. Буду настаивать, требовать".
   - Мне нужны гарантии, что с негативов, которые ты обещаешь достать, не будут сделаны снимки.
   - Дорогой мой, думай, о чем говоришь! Конечно, сделаем. Конечно, отправим на хранение - временное или нет, будет зависеть от тебя. Ты где предпочитаешь их хранить, у Штерна или у нас? Какой банк ты выбираешь, отечественный или иностранный?
   - Сука! Ты такая же, как Штерн.
   - Да, я сука. Но я лучше Штерна, - похвалила себя Ухорская. - А теперь скажи себе: "Пора соглашаться" - и начинай сотрудничать со мной.
   - Кто еще знает о снимках?
   - Открыто можешь улыбаться всем, кроме Серегина и Киселева.
   - Так, понятно... Зачем все это? - Рощин обвел глазами мятые простыни. Получилось, как у Ухорской, когда она в ресторане окинула взглядом сервировку стола. "Так я отдыхаю от работы. Большой коллектив, суета, шум". О-о - громадный коллектив, "большая родня".
   - Сто причин, - ответила Ухорская, пожимая плечами. Ему не обязательно знать, что он взволновал ее в первые минуты их знакомства. Поймет ли он ее, женщину? Вчера он понял ее руками, на ощупь, читал пальцами ее желания, разгадывал губами все ее тайны. Как об этом сказать? Да и не нужно.