деньги отдашь ему. Узнаешь его по часам на правой руке...
   - Господи! - перебил шефа Рощин. - Неужели наш президент вернулся на оперативную работу?!
   Лучкин с минуту тревожил своим пронзительным взором подчиненного.
   - Слева от него будет журнал. Перепутаешь и отдашь деньги другому, отработаешь сверхурочно, - ответил консул тяжелой шуткой. - Приедешь, напишешь рапортичку. Все понял?
   - Так точно, Вячеслав Семенович, - по-военному ответил Рощин.
   - Стой! Чуть не забыл. Сбил ты меня своими остротами. Скажешь тому человеку, чтобы сменил адрес электронной почты, а новый пусть немедля сообщит сегодня до шести вечера.
   - Мне?
   - Не тебе. Все, гуляй.
   Рощин вышел из посольства - белого особняка, обнесенного высоким металлическим забором, с маленьким двориком, трехэтажным флигелем, где располагалась школа и жилые помещения. Сев за руль своего "Опеля", Борис поразмышлял, доложить ли об этом рядовом, что ли, задании своим новым боссам. Точнее, боссу, с которым ему еще предстояло познакомиться, и леди-боссу. Леди велела докладывать о любых, даже самых незначительных, поручениях Лучкина, стоявшего за операцией по закладке оружия. Время позволяло, и Рощин решил заехать вначале на Вэстербругэде и поговорить с Ухорской, а уже потом из центра податься в Нёрребру.
   Из дворика посольства вице-консул повернул направо и выехал через ворота.
   Ухорская встретила Рощина в своем номере. Прошло чуть больше суток с тех пор, как они расстались. Поцеловав любовника в щеку, Полина больно дернула за пучок волос на его затылке.
   - Подстригись, - строго сказала она. - Что случилось?
   - Получил задание от шефа передать деньги одному типу, - сказал Борис, устраиваясь в кресле и стараясь держаться раскованно.
   - Погоди, я позову Толика.
   Через минуту в номере появился Холстов: в рубашке с расстегнутым воротом, брюках и с газетой в руке.
   - Прокатимся, посмотрим на него? - предложила Ухорская, выслушав Рощина.
   То была