торой грех не воспользоваться. Оперативники ГРУ проделали колоссальную работу, действуя быстро и осторожно. И вот вывод, к которому пришли аналитики военной разведки: покойный Вадим Салнынь по кличке Щитомордник, бывший работник "семерки", не годился на роль исполнителя. Проще говоря, он боялся своей безопасной бритвы. А вот как посредник в делах закладки и обнаружения тайников подходил вполне.
   Консультанты не ограничились этим и пошли еще дальше, выдвинув интересную версию: исполнитель намеренно оставил батарейки в инициаторе взрыва, чтобы буквально похоронить киллера, у которого впоследствии дома обнаружился целый арсенал оружия.
   Этот ход позволял истинному исполнителю действовать свободно, но быстро. То есть он пользовался затишьем, которое было ему на руку.
   Эту версию и Ухорская, и Холстов отмели: слишком она сложна, хотя и интересна. С другой же стороны, она и сработала. Сейчас неизвестный киллер оказался в ситуации, просчитанной в штаб-квартире ГРУ, за одним исключением: у него не было оружия и, возможно, документов и денег. Все же в "Аквариуме" работали головастые люди.
   И Ухорская - сама неплохой аналитик - буквально вцепилась в деньги, которых у киллера могло не оказаться и которые, возможно, он должен получить от оперуполномоченного СВР Рощина.
   - Опять ты лезешь на рожон, - воспротивился Холстов. Невольно он сравнил ее с майором Лекаревым, который торопился жить. Вот и Полина гнала лошадей так, словно дни ее были сочтены.
   Ухорская не слушала товарища, она снова сосредоточила свое внимание на Рощине.
   - Слушай, а на словах Лучкин ничего не просил передать?
   - Нет, только деньги. - Как и замрезидента, вице-консул чертыхнулся. Наверное, сработала привычка анализировать беседу от начала до конца. - Тому человеку надлежит сменить электронный адрес, а новый передать, видимо, своему шефу.
   - Кто он, нелегал?
   - Не знаю. Я сам на нелегалке сижу. Может, узнаю его из тех, с кем мне приходилось контактировать.