тировать. Хотя вряд ли. Лучкин не стал бы делать из этого тайны.
   - Я предлагаю следующее, - выступила леди-босс. - Нам так и так форсировать события. Боренька, садись за стол, пиши записку следующего содержания: "Товар возьмешь в номере 505 гостиницы "Шератон" сегодня в 16.00". Не дадим этому сукину сыну ни провериться, ни сменить адрес. Хер ли нам, молодым, не рисковать? Расколем его в две секунды.
   - А если он не имеет отношения к ликвидации Альбаца? - спросил Холстов.
   - Нутром, - Ухорская взялась за низ живота, - нутром чую: он это.
   - А если нет? - упорствовал подполковник. - Как и чем будет отбрехиваться Борис? "Что за товар?" - уже завтра спросит его Лучкин. Он потянет леску и вытянет нас с тобой.
   - Тогда сделаем по-другому, - вывернулась Ухорская. - Напишем записку иного содержания: "Встретимся в номере 505 гостиницы "Шератон". Сегодня в 16.00". Вот и все. Борис не будет вручать ее отдельно, а сунет вместе с пачкой денег - якобы случайно она попала туда из кармана.
   - Запуталась в подкладке, да? - съязвил Холстов.
   - Дай договорить. В случае прокола Борис легко отбрешется: мол, записка предназначалась ему от некой фрау Брунер, которая действительно проживала с такого-то по такое-то число в номере таком-то. Это легко выяснить. А я съеду отсюда сегодня же. И записку я напишу своей, женской рукой, очаровательной вязью, надушу ее, оставлю отпечаток своих губ. Ну, мужики, вы на сторону не ходили, что ли? Учить вас, как выворачиваться? Холстов, смотри мне в глаза.
   Холстов смотрел на Рощина, агента, которого они могли потерять. Но что толку беречь его, какая от этого польза? Наверное, права Полина, подумал он и дал согласие.
   Борис пожал плечами, понимая, что его голос никакой роли не сыграет. Немного задержался на этой теме и подумал, что Полина имеет право вето, а ее напарник - нет.
  
  19
  
   Отложив в сторону газету, Андрей Прозоров проводил глазами парня лет двадцати шести. Тот прошел к стойке, заказал себе