ыстрелов плюс десять в финале.
   - Я не знаю мотивов, ведь это вас больше всего интересует?
   - Так не пойдет, в таком тоне разговор может продолжаться вечно. Ты или говори все, или молчи.
   - Если я расскажу все, что знаю, что меня ждет?
   - Не знаю, - ответила Ухорская. - Мы такие вопросы не решаем. За нами такие же большие люди, как и за тобой. Кто знает, быть может, они после твоего признания соберутся и потолкуют между собой. Ты, друг, для себя уясни одну вещь: хочешь ты этого или нет, но завтра ты будешь в Москве. Приедет кто-то за тобой в "Аквариум" или нет, все будет зависеть только от тебя. И последняя вещь: ты уже наш. Говорливый, как хрен сопливый, или молчаливый - неважно. Я могу сыграть с тобой злую шутку: отпущу на все четыре стороны. А ты потом доказывай, что два старших оперативных офицера военной разведки отпустили тебя за твои красивые глаза. Хочешь уйти прямо сейчас?
   Ухорская улыбнулась: "клиент" сидел не шелохнувшись.
   В ходе горячей обработки у нее возникла мысль, не лишенная оснований: про дела своей жертвы этот парень знает больше, нежели обычный киллер о деятельности своей. Рядовым исполнителем его не назовешь. Первое - он знает минимум два иностранных языка, и отсюда напрашивался вывод, к которому в свое время пришла его несостоявшаяся жертва Антон Альбац: он из спецподразделения ФСБ, отвечающего за свой сектор. Второе - профи такого класса не говорят "фас!", сунув в руку оружие, таким выдают исчерпывающую информацию о клиенте. И третье. Из-за цейтнота, в котором оказалась ФСБ, "дело Альбаца" готовилось на скорую руку, поэтому (возможно) диверсанта нагрузили чрезмерной информацией, которую он должен просеять через свои мозги, отбросить лишнее, оставить только нужное.
   Да, он профи, потому отчасти так легко сдался. Сейчас он ищет выход из трудной ситуации, идет на уступки, но не перестает оставаться собой. Он так и останется собой, даже если даст согласие и выложит все, что знает, - это тоже один из выходов,