стороны, он, "униженный и оскорбленный", не представлял опасности. С другой - повязанный с "фирмой" необъяснимой акцией, направленной на ликвидацию Антона Альбаца, виделся лишним звеном. И тому несколько причин. Основная - она же банальная - нелегальная связь Рощина с "фирмой" на легальной основе. Эта связь в глазах Штерна была порочной - о других ее свойствах вроде схожей по звучанию прочности говорить не приходилось. И все потому, что в "карательных" мероприятиях ФОБ - СВР не было логики.
   Антон несколько раз пытался связаться по телефону со своими компаньонами в Москве, но каждый раз его рука останавливалась на полпути к трубке. И по схожей причине: ему из Москвы за последнюю неделю не поступило ни одного звонка. То было, как выяснилось недавно, затишьем перед бурей. Правда, "буревестник" обломал себе крылья, спускаясь с пригорка близ датского городка Нествед.
   Связь с Рощиным стала лишней. К Антону могли подобраться именно со стороны оперативника Службы внешней разведки. А Антон не торопится, вовсю пользуется передышкой, надеется на объяснения из Москвы, ждет звонка или курьера. И как не понимает, что курьер может принести совсем не ту посылку. Вернее - ту, которая поможет Антону побеседовать с глазу на глаз с "буревестником". Есть минимум двадцать стран, которые дадут приют торговцу оружием; правда, руководители половины из них сморщатся при известии о том, что недееспособный дилер явился пусть не на иждивение, но в качестве нетленного квартиранта. Словом, уже сейчас Альбац не тот, что был вчера, неделю назад.
   Удивляла скорость этой перемены. Возможно, воля лишь одного человека провезла его с горки.
   Штерн вызвал к себе двух людей, работающих в отделе, патетически именуемом отделом тайных операций, наверняка в подражание Службе "А" (дезинформация, тайные операции) бывшего Первого главка КГБ СССР.
   Оба они были выходцами из Украины. Один из них носил еврейско-датскую фамилию Петерсон - ежели произносить ее с прононсом и, естественно,