андра, затылок, Карпенко уселся в кресло, стоящее у занавешенного коричневой шторой окна в кабинете Штерна, и положил ноги на журнальный столик; подошвы рифленых ботинок уставились на Зяму. Штерн по обыкновению промолчал: не он будет мыть стол. К тому же в этом на первый взгляд вольном жесте подчиненного виделась его вальяжная уверенность, смешанная с его же пугающей репутацией.
   Петерсон сел в свободное кресло, которое застонало под его стокилограммовой массой.
   - Есть работа, - Зиновий посмотрел на циферблат своих наручных часов, будто намеревался отметить время, за которое его агенты сумеют справиться с заданием. Порой приходилось работать и по секундомеру. - Все нужно сделать тихо и аккуратно. Наш клиент живет на Хольмвайене в одноэтажном типовом особнячке.
   Штерн выложил перед подчиненными фотографию Бориса Рощина и продолжил:
   - Обычно он ночует один. Возможно, с ним окажется... еще один son of a bitch. Туда им и дорога. На воротах дома кодовый замок, шифр простой - четыреста тридцать три. Верхняя часть входной двери застекленная, решеток на окнах нет...
  
  22
  
   Света от торшера, горящего в гостиной, хватало, чтобы отчетливо видеть безмятежное лицо Полины, свернувшейся калачиком под одеялом, ее слегка приоткрытые во сне губы. Хватает тишины, чтобы слышать ее безмятежное дыхание.
   Борис сел на кровати, обхватив колени руками, и вдруг подумал о том, что вот сейчас он сторожит сон этой женщины. Просто сторожит, чтобы отогнать пугающие сновидения, поправить сбившееся одеяло и шепнуть: "Чш-ш-ш..."
   Как ни старался, не мог не думать о будущем, сколько времени продлятся их отношения. Порой думал смело и эгоистично: столько, сколько будет необходимо ему. Однако понимал, что не он отмерял это время, а Полина. Точнее, он отдавал ей это право. Он снова оказался не в лидерах, но досады не ощущал. Даже больше, он пришел к выводу, что баланс-штука опасная, баланс - это конец движения, мертвое стояние. Гармония достигается только тогда,