Полины, взявшие пижамные брюки, на те же бедра, которые вскоре скрыла полосатая материя. В великоватых брюках, раздетая по пояс, она выглядела еще привлекательнее.
   - Кто ты? - спросил Глеб, когда женщина села на кровать, скрестив ноги.
   - А ты кто?
   Карпенко рассмеялся. Он ценил смелость в людях, сам частенько демонстрировал чудеса храбрости, и ему это нравилось.
   - Я первым задал вопрос.
   - Я его любовница, - Полина кивнула на Рощина. - Если не трудно, подай пижаму. - Она указал на куртку, лежащую на краю кровати.
   Карпенко подошел и нагнулся к пижаме. Высвобождая из-под себя ногу, Ухорская потянулась навстречу Глебу. Когда доигравшийся в прелюдии Карпенко подал ей куртку, пальцы подполковника ГРУ обхватили его запястье. Дернув противника на себя, она с коротким выдохом через нос ударила его коленом в голову. Удар пришелся в самую широкую часть зашумевшей головы Глеба - в висок. Не давая ему опомниться, держа его обеими руками, Полина рванула его на себя и в сторону, скатываясь вместе с ним с кровати. Заодно сбивая Бориса Рощина с линии огня и тоже в сторону: ствол пистолета Петерсона к этому времени был направлен не на спину дипломата, а себе под ноги - было от чего разинуть рот и растеряться.
   Находясь в партере с двумя здоровыми мужиками, Ухорская сотворила невероятную вещь: снесла подсечкой Леонида Петерсона.
   Но все же силы были не равны: Карпенко быстро очухался и наотмашь ударил Полину в челюсть.
   Придя в чувство, Ухорская тряхнула головой и провела языком по разбитой губе. Сплюнула кровью на кровать.
   - Сука! - Она нашла глазами Карпенко. - Ты женщину ударил.
   - Кто ты такая? Откуда? - Карпенко нервничал. Впервые в жизни он, держа палец на спусковом крючке, не решался нажать на него.
   Как и Андрею Прозорову, Полина назвала Глебу всего три буквы:
   - ГРУ. - И добавила: - Плохо ваше дело, ребята.
   Карпенко перевел взгляд на Петерсона, и Ухорская только сейчас заметила его необычную форму