оружейного дилера, который по-детски жаловался на диверсантов из ФСБ. - Борис надломился, не ломайте его жизнь окончательно.
   - Я...
   - Не говори мне, что ты попробуешь. Просто принеси мне негативы. Без них я никуда не уйду. И твой двухметровый страшила не поможет.
   Антон кивнул и вышел.
   В своем кабинете его нетерпеливо поджидал Штерн. Окутавшись табачным дымом, он не мигая смотрел на вошедшего.
   - Чего ей надо? - Зиновий глазами указал за спину шефа. Взгляд у него был такой, словно Ухорская сама приперлась в офис, а не привезли ее со связанными руками. Рощин в это время находился в компании Глеба Карпенко и Леонида Петерсона и вряд ли был доволен.
   Альбац требовательно протянул руку:
   - Негативы и фото Рощина. Быстро! У нас нет ни минуты свободного времени.
   Антона слегка трясло, он понял, как одним ударом убить сразу двух зайцев. Он здорово рисковал, но другого выхода не видел. Карты, карты, будь они прокляты! У Антона оставалась одна и та в рукаве, пора выбрасывать последний козырь. Он не выиграет в этой неравной игре, где против него сидел такой же шулер, но сведет общий результат к ничьей. А это равносильно выигрышу.
   - Срочно вылетай в Шарджу, Зяма, срочно! - возбужденно бросал Антон, невольно косясь на дверь. Офис пустовал, и голоса, казалось Альбацу, проникали в каждый уголок его датского представительства.
   Как должное он принял от компаньона компромат на вице-консула и даже не обратил внимания на то, с каким трудом расставался с ним Штерн.
   - Готовь второй борт и лично - слышишь? - лично проконтролируй пилотов.
   - Мне что, лететь с ними обратно?
   - Ни в коем случае!
   Штерн понимающе покивал головой: все ясно.
   Антон продолжил:
   - Когда шасси моего самолета коснутся взлетно-посадочной полосы, все дела перейдут к тебе. На какой срок - я не знаю. На год, два - не могу сказать. Я тотчас свяжусь с директором аэропорта, чтобы он включил и твой, и мой борт в планы полетов. - Видя