з", платежки за посредническую деятельность и прочие бумаги. Все, Антон, вы доигрались в "дочки-матери". От лица своей организации обещаю, что мы не тронем тебя.
   - Здесь, - Антон указал большим пальцем на окно, - вы ничего не получите. Через несколько часов я вылетаю в Шарджу. Там вы получите все бумаги.
   - Я лечу с тобой.
   - Не пойдет, - покачал головой Альбац. - Мой самолет не такси, пассажиров на нем никогда не было и не будет. Сделаем так. У вас есть и время, и люди в Эмиратах, пусть они встретят меня. Я отдам распоряжение, и их пропустят на базу. А здесь, в Дании, вы сможете убедиться, что я взошел на борт и благополучно взлетел. Я всегда сам пилотирую свой самолет. Вы без труда проследите мой путь. Кстати, опознавательный код моего борта 1380. Его легко запомнить, кажется, в 1380 году произошло какое-то побоище, в истории я не силен. Я не хочу играть с вами в "кошки-мышки" - вы запросто можете пульнуть в меня ракетой. Я действительно хочу избавиться оттого, что может разнести меня на атомы. Я выхожу из игры, хватит.
   - Еще и потому, что у тебя нет другого выхода. Отдавай документы и лети хоть на Луну.
   - Документы - это моя выездная виза.
   - Хорошо, - после непродолжительной паузы согласилась Ухорская. - Но запомни одну вещь: если ты подставишь меня, я найду тебя и на Луне, понял? Это станет моим личным делом. Я умею сводить счеты.
  
  25
  
   Сидя на заднем сиденье "Опеля", Полина смотрела то на затылок Рощина, то на седоватую шевелюру Анатолия Холстова и перебирала в уме детали беседы. Ее не покидала тревога - как-то быстро сдался Антон, разрешил Борису съездить за своей машиной, предупредить ребят из военной разведки, что ничего страшного не произошло. Это чувство не хотело разбиваться о достойную, казалось, преграду: "У Антона нет другого выхода".
   Слегка заросший затылок Рощина; седоватая грива Холстова; собственный скальп, который станет главным украшением в кабинете начальника ГРУ: генерал-полковник бросит его на