и недоступны зрению - для этого нужно открыть крышку часов, - однако элегантное овальное отверстие на крышке показывало небольшой классический циферблат с римскими цифрами.
   Антон, искренне любивший небо, легко и непринужденно пилотировал "Як-40". Действительно, на его борту никогда не было пассажиров - с одной лишь поправкой: лишних пассажиров. А Глеба Карпенко, расположившегося в салоне, лишним не назовешь, его помощь на первых порах может понадобиться. Он не такой, как его напарник Леонид Петерсон, который остался в датском представительстве "Аэроферри" за старшего... сторожа, с ним просто неприятно находиться рядом. Последний - как девка, запросто продаст и себя и окружающих. А Карпенко дружил со стабильностью. Во всяком случае, так казалось Антону.
  
  ***
  
   Диспетчер по имени Юнит Зафер, уроженец Стамбула, окончил сеанс связи с пилотом борта 173, летевшего из Эмиратов в Данию, с опознавательным кодом 4004. Этот "Як-40" находился в зоне ответственности диспетчеров аэропорта в Стамбуле, Турция. Равно как и другой самолет, который согласно полетному плану шел на Шарджу, ОАЭ. Расстояние между ними составляло сто восемьдесят километров, шли они встречными курсами, точнее, пересекающимися: курсовой угол составлял не больше семи градусов.
   Воздушная трасса трещала по швам от обилия судов всевозможных типов: грузовые, транспортные, пассажирские; а с недавнего времени стали залетать военные - ударные, транспортные, стратегические. Причем совершенно неожиданно, без предупреждения гражданских диспетчеров, которые в сотню раз (по глубокому убеждению Юнита) превосходили военных коллег. "Хорошо, что авианосцы не летают", - сострил он.
   В этот час воздушная трасса, проходившая в стороне от Стамбула, не была столь загружена, что позволило Заферу, страстному болельщику местного "Галатасарая", снять наушники с микрофоном и налить себе кофе.
   - Перекур? - спросил напарник, турок лет тридцати, цветом лица больше походивший на пакистанца.
   - Ага. -