его-нибудь. Он хитрый, умеет считать до четырех; самый большой палец, пятый, ему никак не удается посчитать. Он-то знает, что тот пятый, но.., никак голова не может сообразить, что пять - тоже цифра.
   Вроде легко, а на деле никак не получается. Ничего, скоро он сосчитает и большой палец. Мама, наверное, не знает, что Света сказала ему: пять и пять - будет десять.
   Света обогнала Илью и поджидала его у порога квартиры.
   - Быстрее, Илья! Сейчас кино начнется. Дай, я сама открою.
   Паренек убрал руку с ключами за спину. Света хоть и подружка, а квартира его и мамина, только он и она могли открывать и закрывать ее. А раньше еще и бабушка. Кто-то из взрослых сказал, что бабушка отошла в мир иной. Смешно.
   Ключи у Ильи держались на колечке, от колечка шла капроновая веревка, завязанная на поясе брюк - это чтобы не потерять ключи, иначе домой не попадешь.
   Илья подождал еще некоторое время, он капризничал. Вообще-то он не любил капризничать, иногда просто притворялся перед мамой и смеялся, когда она верила ему.
   Он открыл замок на двери. Когда дверь открывала мама, она всегда пропускала его вперед. Илья пропустил девочку и шагнул следом.
  
  ***
  
   День выдался пасмурным. Теперь Курлычкин не сомневался, что его сына освободят под залог, в ход пошла "тяжелая артиллерия", "сверху" надавили и на следователя, и на судей. Лидер "киевлян" в итоге потерял кое-какие деньги, но об этой малости он даже не вспоминал.
   Как раз в эти минуты осуществлялся план, разработанный Мигуновым. Вполне возможно, что все уже закончилось.
   К горлу на секунду подкатила тошнота. Курлычкин представил себе изуродованное тело девочки. Успокоился он весьма своеобразно: вообразил обезображенное от природы лицо "дауна", пустой взгляд, глупый изгиб слюнявых губ, маленькую стриженую голову с выпуклым лбом, несоразмерную с туловищем, тяжелые ноги-колоды.