егка зашумело. Курлычкин давно не пил водку стаканами, особенно с утра. Да и стакан был особенным - тончайшего, прозрачного, как воздух, стекла, он привез его из Чехии в качестве сувенира. Повыше середины проходил тонкий золотистый ободок, до которого обычно наливают пиво в пивных барах, - он соответствовал тремстам миллилитрам.
   Остальная часть предназначалась для пены, чтобы она не перемахивала через край, а красиво контрастировала с напитком прямо в стакане.
   Курлычкин, наливая водку и находясь, как говорят врачи, в критическом состоянии, машинально отмерил триста граммов.
   Сейчас во рту от подступившей тошноты стало кисло, и он так же неосознанно выжал в рот вторую половинку лимона. Снова поморщился, но дурнота мгновенно пропала, лишь зубы с невидимым налетом лимонной кислоты показались ему грубо сделанными протезами. В голове всплыло давно забытое слово "оскомина".
   Обычно его завтрак приходился на двенадцать часов дня, сейчас часы показывали десять, но голод обрушился на него, затмевая возникшую проблему.
   Курлычкин ел жадно, руки покрылись слоем жира: у кусков жареной красной рыбы он съедал только брюшную часть, остальное бросал в корзину для бумаг.
   Потянувшись к очередному куску, раздумал и налил в стакан водки.
   В кабинете он был один. Сторонний наблюдатель сделал бы вывод, что этого человека долго держали взаперти - без пищи и воды. И вот он вырвался на свободу и с лихвой, торопясь, наверстывает упущенное.
   Спиртное подействовало на этот раз как свежий бодрящий воздух после душной комнаты. Неожиданно для себя Курлычкин сделал вывод, что поиски Максима силами его боевиков ничего не дадут, разве что наделают шума, и каждый в городе будет знать о похищении. Добавят масла в огонь запросы аналитиков, которые приходили в свой офис действительно как на работу, честно отсиживая за компьютерным оборудованием положенные