одившись, обитал, нельзя было забрать издергавшуюся жену, она просто была не нужна. Зато он предпринял попытку прихватить сына, и попытка эта оказалась успешной. Нина не знала, остались ли у мужа воспоминания - не о ней, ее образе, но о преданности, заботе; о любви говорить не приходилось. Ей казалось, что она была беременна своим мужем на протяжении многих лет и родила его для другой, отдала совсем в иной мир, а сама осталась одна.
   Стае ежемесячно, регулярно передавал ей через сына деньги. Она от них не отказывалась, но все же ее коробила мысль, что деньги, присланные мужем, - не что иное, как плата за успешно проделанную когда-то работу: за то, что она убирала за ним блевотину, возила по врачам, не дала сойти с ума... А может, еще циничнее: плата за любовь и преданность.
  
  ***
  
   Нина Владимировна решила повременить с кофе.
   Вначале нужно узнать причину, по которой появился в ее квартире мужчина, представившийся следователем прокуратуры, поэтому хозяйка молча ожидала, что же последует дальше.
   После непродолжительного молчания, мельком показав удостоверение, Маргелов сказал:
   - Я хотел бы узнать, как давно вы не видели своего сына, Нина Владимировна?
   Клименко побледнела. Тут же вспомнился странный телефонный разговор со Стасом: бывший муж отрывисто спрашивал, словно лаял, не у нее ли Максим.
   - Что случилось? - кусая губы, спросила она. - Он опять что-нибудь натворил?
   Она нелегко пережила известие об аресте сына за изнасилование. Конечно, она имела право перенести часть вины за содеянное им на его отца, который в буквальном смысле слова переманил сына на свою сторону, или, что более правильно, купил. Но страшнее всего даже не то, что Максим продался, а то, что она не сумела предостеречь его. Значит, и на ней лежит вина за преступление сына.
   Перед разводом, она тогда еще не подозревала о грядущем предательстве