с ним компанию. Прав он будет только в одном: она одинока. Безумно одинока.
   Пусть этот лысеющий мужчина и его сын, бросающий на отца насмешливые взгляды, думают, что хотят. И Белоноговы тоже - из судей не она первая, не она последняя, кто берет взятки.
   Уходящее солнце окрасило горизонт в темно-малиновый цвет, по периметру дебаркадера зажглись яркие огни. Празднично было и на палубе небольшого теплохода, чинно проплывающего в непосредственной близости от черного бакена, указывающего фарватер. Вокруг царило летнее ночное веселье, а Валентина вдруг почувствовала, что нервы сдают и она вот-вот может разрыдаться.
   Позавчера она вошла в свой подъезд ровно в двенадцать часов ночи. Престарелая соседка с первого этажа, страдающая бессонницей, словно поджидала ее. Она успела сказать только одну фразу, но и от нее Ширяева дернулась, как от удара.
   - Я, бывало, зову его: "Илюша, сериал начался", и он сразу бежит...
  
  ***
  
   Несмотря на запрет врачей, ее пускали в реанимационную палату. В тот вечер она буквально на минуту отлучилась, а когда вернулась в палату, сын был уже мертв. Он лежал с забинтованной головой, на изуродованном плече и груди темнели пропитавшиеся кровью марлевые тампоны, прикрепленные к телу полосками лейкопластыря. Лицо непохожее, неродное.
   Она метнулась за врачом. Тот, едва взглянув в лицо пациента, бросил короткое "все". Но на всякий случай приложил пальцы с правой стороны шеи на сонную артерию.
   - Сделайте что-нибудь!
   - Я же сказал: все. Покиньте палату.
   Врач грубо оторвал полоску лейкопластыря, фиксирующую иглу системы, выдернул ее из локтевой вены покойника и перебросил наполненную лекарственной смесью трубку через капельницу - к убийцам, садистам и ненормальным врачи относились соответственно. А тут такой случай - все в одном лице, которое носило отпечаток "биологической трагедии" или генетической