ладимировной Клименко. Как только Маргелов возьмет под контроль дело, которое вели коллеги из Кировского ОВД, первое, что сделает, - нанесет очередной визит Н.В.
   Клименко, чтобы прояснить ситуацию об этих совпадениях, одним словом, официально допросит Нину Владимировну. А это был очередной шаг Валентины на пути к цели. Пока мать Максима помогала следствию, вернее, своему сыну, и в дальнейшем можно было надеяться на ее помощь.
   Маргелов вскрыл конверт и отправился к прокурору. Ему пришлось подождать минут десять-пятнадцать, пока Волков разговаривал с директором городской птицефабрики; их голоса, из-за плотно прикрытой двери, казались ворчливыми. Наконец посетитель ушел, и Маргелов шагнул в кабинет прокурора.
   - Разрешите, Анатолий Сергеевич?
   Волков кивнул, снял пиджак и галстук, закатал рукава рубашки и пошел в комнату отдыха умыться.
   Вернулся он заметно посвежевшим.
   - Ну, что там у тебя? - спросил он, завязывая галстук.
   Ознакомившись с заявлением Клименко, прокурор ненадолго задумался, изредка поглядывая на Маргелова, после чего веско изрек:
   - Мне было интересно, как далеко может зайти ваша с Ширяевой игра. Ты думал, я клюну на это? - он показал пальцем на заявление Клименко.
   "Сделать вид, что я удивлен? - подумал Маргелов. - Или же сотворить на лице что-нибудь покруче? Нет, не стоит. Мое кино - это мое кино. А кино Ширяевой - это ее кино. Поделиться с шефом своим бредом или подождать?"
   Следователь послал Волкову виноватый взгляд и стал похож на кота, нагадившего посреди комнаты и понимающего, что провинился. При этом кот знает, что хозяин не выгонит его из дому. Правда, может и ткнуть мордой в дерьмо.
   Прокурор усмехнулся.
   - Мне кажется, что Ширяева должна остановиться. Пока не поздно. На твои действия я закрою глаза при одном условии: сделай вид, что мне ничего не известно ни о видеопленке,