У твоего отца есть все средства и возможность, чтобы добраться до меня. Но и я не лыком шита, правда?
   Парень промолчал.
   Валентина неожиданно спросила:
   - Вот ты, Максим, считаешь себя сыном знаменитости? Только честно.
   Он ухмыльнулся. Однако ответа не дал.
   - Все дети знаменитостей разного ранга - будь то артисты, академики, преступники вроде твоего папаши, - продолжила Ширяева, присаживаясь на кровать, - считают себя благородными, вернее, в таковые их записывают сами родители. Ты наверняка первый в этом списке - я имею в виду наш город. Что ж, - приглядываясь к парню, она помолчала, - внешность у тебя подходящая, проглядывает кое-какое воспитание. Я даже могу сказать, что разглядела в тебе напористость. Это тоже последствия определенного воспитания: тебя по рукам не били, когда ты хватал неположенное, рта не закрывали, когда орал непристойное, и так далее. А большинство ребят твоего возраста воспитаны иначе, они помнят родительские затрещины и оплеухи, окрики да цыканья. Одна беда, Максим, кровь у тебя плохая, отцовская. Вот твои дети будут немного другими, если даже ты сам не исправишься. Но и тебе переломить себя можно.
   Тебе стоит только сказать себе: я способен на что-то стоящее - и ты докажешь это с легкостью и азартом.
   Я не права?
   Похвала из уст судьи оказалась для пленника неожиданной, он сам не заметил, как покраснел. И даже не стал задаваться вопросом, почему судье взбрело в голову хвалить его.
   - Я бы покривила душой, - после непродолжительной паузы возобновила разговор Ширяева, - если бы сказала, что не хочу тебе добра. Ты видишься мне в будущем не таким, как твой папаша. Уйти от его влияния непросто, но необходимо.
   - Дайте мне закурить... - попросил Максим.
   Валентина прикурила сигарету и протянула пленнику.
   - Долго держать тебя в плену я не собираюсь, - призналась женщина. - Твой