. И если он сделал это - то ее очередной удар достигнет цели.
   Курлычкин содрогнется, стоя у окна.
   С детьми Валентина договорилась быстро, они сразу согласились помочь рыжему парню, который хочет научиться прыгать со скакалкой. Ширяева, отойдя за угол, смотрела на толстого паренька и представляла себе Илью, когда в схожей ситуации он делал почти невозможное. Она не могла видеть слез на лице сына, но представила их, и ее глаза наполнились влагой. Она с ненавистью устремила взгляд на окно офиса: "Смотри, мразь!"
   И - почти сразу увидела Курлычкина. Он застыл в окне. Смотрит через дорогу. На необычную группу людей.
   - Виталик, давай!
   Веревка ударила парня по ногам, он покачал головой, молча оправдываясь перед собой и товарищами. Нужно сосредоточиться, чтобы перед глазами, кроме пляшущей по асфальту веревки, ничего не существовало.
   Он снова входит в круг неудачно.
   Еще одна попытка. И еще.
   Сам того не понимая, он невольно заводится, напрочь забывая о деньгах.
   - Ну, давай!
   Его тяжелые ботинки бьют по асфальту, он перепрыгнул через веревку уже три раза, но - снова неудача. Теперь его поддерживают и дети. Все болеют за него, подбадривают взглядом, голосом:
   - Молодец!
   - Молодец, Виталик! Ну, еще разок!
   Курлычкин в окне недвижим.
   "Что ты чувствуешь, погань? Вспоминай!"
   - Раз.., два.., три...
   - Давай, Виталик!
   Рабочие невольно покачиваются в такт веревке, в глазах азарт, переживание.
   "Девочка с длинными светлыми волосами от напряжения приложила к груди руки и затаила дыхание: "Давай, Илья... У тебя получится".
   Стоптанные ботинки тяжело били по асфальту: раз, два, три. Лицо блестело от выступившего пота и слез. Старухи на скамейке непроизвольно встали, с балкона раздался мужской голос:
   - Давай, Илья!
   На него смотрел весь двор.
   Веревка продолжала