ала бить по ногам и для несчастного парня казалась стальной лентой с острыми краями.
   Губы приоткрылись, показывая толстый, неповоротливый язык, больное сердце стучало в груди, отдаваясь в голове.
   "Раз, два, три..."
   ... - Десять, одиннадцать.., двенадцать...
   - Давай, Виталик! Молодец!
   Долго, долго стоит в окне Курлычкин.
   "Нет, гадина, я не ошиблась: ты все помнишь!"
   Неожиданно мрачная фигура в окне исчезла.
   Превозмогая нервное возбуждение, Валентина вышла из-за укрытия. Виталик готовился к очередной попытке, предыдущая закончилась на восемнадцатом прыжке. Она остановила его, заглядывая в глаза. Удивительно, но она не ощутила в нем прежней злобы, раскрасневшееся лицо парня оставалось сосредоточенным и даже удовлетворенным.
   Валентина протянула ему деньги.
   - Прости меня, - прошептала она, касаясь его руки, и быстро пошла прочь.
  
  46
  
   Станислав Сергеевич отошел от окна и, поравнявшись со столом, вдруг поймал себя на совершенно дикой мысли. Он смотрел на свою руку, которая беспорядочно шарила по полировке в поисках.., колокольчика. Хозяин кабинета неожиданно побледнел: галлюцинация.
   До перестройки Курлычкин много и часто пил.
   Едва ему исполнилось двадцать два года, он, поддавшись на уговоры матери, впервые переступил порог наркологического диспансера. И чем чаще посещал нарколога, тем меньше верилось, что методика лечения пойдет ему на пользу.
   После уколов он трясся в постели, таблетки снотворного и препарат, сжигающий в крови алкоголь, делали свое дело. Вначале он не боялся галлюцинаций, которые странным образом приходили не тогда, когда он напивался, а под воздействием лекарств, - видения даже забавляли его. Стоило закрыть глаза, как вихрем в сознании проносились красочные картинки, которые обычно наблюдаются из окна движущегося с большой скоростью поезда.
   С годами дорожные