опливо, мелкими глотками, отбил привкус водки, как обычно, соком лимона, снова почувствовал на зубах неприятный металлический осадок.
   Вскоре он немного овладел собой, но его подрагивающие руки увидел старый друг Костя Сипягин.
   Со временем Станислав Сергеевич во всем разберется, повторно накажет судью, но шок, который он пережил, надолго останется в нем.
   Он понял, что, как десяток лет назад при белой горячке, сегодня не сомкнет глаз. А если закроет их, перед ним встанет уродливое лицо "дауна" и будет глумливо кривляться, далеко высовывая неповоротливый, весь в складках язык. А если он заснет, его вместе с одеялом сдернет с кровати судья и станет убивать ногами. Сейчас он понял: если у белой горячки и есть лицо, то для него это - ненавистный лик Ширяевой.
   Курлычкин сжал пальцы в кулаки: нет, не она, а он будет топтать ее ногами. Лично, не передоверяя такое ответственное дело никому.
  
  47
  
   - Пошли со мной! - рявкнул Курлычкин.
   Вошедший в кабинет несколько минут назад Сипягин от неожиданности вздрогнул. Глядя в лихорадочные глаза босса, он подумал, что того вот-вот хватит удар. Не вовремя Сипягин собрался поговорить о корейцах и моркови, что косоглазые тут ни при делах.
   Но Курлычкин уже вышел из кабинета, и Костя поспешил за ним.
   Неожиданно на лестничном пролете Курлычкин развернулся и часто задышал в лицо приятеля.
   - Говорить буду только я, понял?!
   - Как скажешь! - в полном недоумении воскликнул Сипягин, вдыхая водочный перегар, исходивший от босса.
   - Ни одного вопроса! Стой рядом и слушай.
   В какой-то степени Сипягина забавляло непонятное поведение шефа, и он хотел было спросить: "Это приказ?" - но передумал. Однако едва сдержал смех, когда подтвердил:
   - Я понял, Стае! Говорить будешь только ты.
   Миновав стоянку новеньких автомобилей, они вышли к шоссе. Курлычкин пропустил машину