удто издалека: голос глухой, еле различимый.
   "На огороде, что ли?" - подумал он и тут же отверг предположение: тут от озера порой услышишь голоса рыбаков, не то что с грядок.
   И решил зайти с задов через калитку. Обходя дом, оглянулся на дорогу - не появится ли знакомая машина - и через бурьян заброшенного участка направился в обход.
  
  ***
  
   Маргелов нервничал, кусая ногти, и думал, ловя себя на мысли, что сошел с ума - так же, как и Валентина Ширяева. Мысли, сообразно настроению и обстановке, были полушутливыми: "Что я делаю здесь?
   Что я забыл возле офиса Станислава Сергеевича Курлычкина? Что мне, больше делать нечего, как сидеть в своей машине и караулить сумасшедшую судью, прости господи?"
   Жестом, который показался ему болезненно-ненормальным, Василий дотронулся до рукоятки пистолета, покоившегося в заплечной кобуре. Облегчения не принесло бы и похлопывание по стволу гаубицы.
   Он скомкал пустую пачку "Примы" и выбросил в окно.
   "Не пропустить бы чего-нибудь интересного", - подумал он, направляясь к коммерческому киоску и оглядываясь на машину.
   "Крещатик" был забит новенькими автомобилями, тут были и иномарки, и наши "Жигули" с "Волгами". За высоким сетчатым забором изнывали от жары охранники в униформе. Редкие покупатели осматривали машины, возле них сновали бойкие, хорошо одетые молодые люди с мобильниками, расхваливая четырехколесный товар. Совсем недавно, год-два назад, все было гораздо прозаичней, в лучшем случае одежда продавцов не была очень заляпана маслом.
   Маргелов купил сигарет и вернулся к своему автомобилю. Закурив, опустился на раскаленный капот.
   Захотелось снять пиджак и остаться в рубашке с коротким рукавом, предварительно отстегнув кобуру, а пистолет засунуть в карман.
   Окаянная жара...
   Проклятая Ширяева...
   Чертовы собственные мозги...
   Василий посмотрел на часы и