овека не жалко?
   - А тебе? - Валентина хищно прищурилась. - За что ты убил двух невинных людей? За то, что твой сын надругался над своей жертвой, так что ли? Ничего себе причина! Ты только вдумайся в это! Вникни своими паршивыми мозгами!.. И я, как дура, решила потрепать и тебе, и себе нервы. А нужно было дождаться тебя у входа в салон и пристрелить как бешеного пса. Это моя ошибка, я уподобилась тебе и сейчас об этом жалею.
   - Ты действительно совершила ошибку.
   - Слушай, - Валентина, качая головой, с некоторым недоумением смотрела на Курлычкина, - я не пойму, как можно с такой скоростью переродиться.
   Я знаю о тебе достаточно много: пятнадцать лет оттрубил на заводе в хорошем коллективе, пил, но работал неплохо. Ты по жизни - мужик, кто же двинул тебя по голове так, что ты все забыл? А может, прав тот, кто сказал, что нет страшнее выкрестов - в любом их проявлении или форме. Ты что, отыгрываешься? Где причина, которая перевернула твои мозги?
   - Я не собираюсь исповедоваться. Во всяком случае перед тобой.
   Станислав Сергеевич никак не мог принять решения. Он вдруг подумал о том, что Ширяева очень умело поставила его в невыгодное положение. Он, разумеется, в короткий срок сумеет выйти через Мигунова на исполнителей. Этих двух недоносков замочат, и судья убедится в этом (контейнер - это, конечно, несерьезно). Затем наступит тот самый ответственный момент, который она, по ее же словам, тщательно проработала. И если она действительно окажется такой умной в стратегическом плане, что ее не смогут остановить десятки "киевлян", то позиция ее станет куда выгоднее: есть трупы, но нет пока "товара" - Максима. Правда, кажущиеся неравными шансы уравнивал сам Курлычкин, главный в игре Ширяевой. Он - ее цель, стало быть, Максиму вряд ли что угрожает.
   Да, чтобы исключить малейший риск или хотя бы свести его до минимума - пусть даже вопреки