... Прикурив сигарету, посмотрела на часы и подошла к окну. Приблизительно в это время с работы возвращался Николай Михайлов.
   И она увидела его: ссутулившись больше обычного, он шагал к дому. В руках мятый полиэтиленовый пакет, из которого торчали перья зеленого лука. От толпы подростков отделился парень лет шестнадцати и пошел навстречу: старший сын Михайлова. Еще один мальчик присоединился к отцу, потом девочка - заглянула в пакет.
   Ничего Валентина не смогла сделать, столько усилий пошло насмарку! Усталая, выжатая утомительным и неравным поединком с Курлычкиным, она невольно пересматривала свои позиции. Сейчас все казалось грубым, несправедливым, грязным. Пожалуй, она переоценила свои силы. До конца дней своих ей не отмыться.
   Что же делать, жить так, словно ничего не случилось? Кто подскажет? Может быть, Коля Михайлов?
   Остановить его на площадке и, не жалея себя и его, в упор спросить: "Коля, я совершила глупость - такую же откровенную, как и ты, когда опрокинул гроб с телом моего сына. Скажи мне, пожалуйста, ты остановился или хочешь большего, например, пойти на кладбище и своротить памятник Илье? Нет?.. Спасибо тебе, Коля..."
   - Она бросила недокуренную сигарету в пепельницу и, не отдавая себе отчета, кинулась на лестничную площадку.
   Михайлов остановился, в недоумении глядя на Ширяеву. Женщина молчала, губы ее подрагивали.
   Часто моргая, Валентина еле слышно сказала:
   - Здравствуй.
   Он опустил глаза. Его обступили дети. Младшая дочь, глядя на Валентину, жевала зеленый лук, старший переводил беспокойный взгляд с отца на судью.
   Подняв голову, Михайлов ответил на приветствие, впервые после того рокового дня:
   - Здравствуйте.
   И зашагал по лестнице.
   Не в силах сдерживать себя, женщина расплакалась.
  
  57
  
   "Представление окончено..." - усмехнулся Курлычкин, проводив Максима взглядом.