Он неосознанно воззрился на крайнее окно кабинета, без жалюзи выделяющееся, как бельмо. Потом перевел взгляд на сумочку, оставленную судьей. Тихо вошел Сипягин.
   Подошел к окну.
   - Чего Мигуну-то сказать? - не оборачиваясь, спросил Костя.
   - Он пришел?
   - Давно уже. Когда следак Ширяеву уводил.
   - Он в курсе?
   - Конечно.
   - Позови.
   Когда вошел Мигунов, Курлычкин кивнул на стол:
   - Сумка Ширяевой. Надо бы вернуть, - акцентировал он.
   Поначалу Мигунов не сообразил, что именно имеет в виду шеф, но ему помогло пояснение на словах:
   - Еще сегодня судья должна наложить на себя руки, понял?
   В коридоре Мигунов встретил приятеля, который радостно осклабился, увидев в руках Ивана женскую сумку:
   - Отличная барсетка! Где достал?
   Иван оставил его вопрос без ответа, думая, что все оказалось серьезным настолько, что в дело вмешался следователь прокуратуры. И даже неважно, какое участие он принимал в судьбе Ширяевой - либо из личных симпатий, либо по долгу службы.
   Главное - он знает.
   Как бы то ни было, но у Мигунова были определенные инструкции на этот счет. По сути, он отвечал за исход операции, которую лично подготовил. И не только перед Курлычкиным, Люди, задействованные в убийстве девочки, внушали ему куда больший страх, нежели сам шеф.
   Этих людей Мигунов видел только издали, мог бы рассмотреть получше, но в день убийства не рискнул появиться непосредственно возле подъезда судьи, тем более что на этот счет у него были особые инструкции: "Хочешь спать спокойно - держись подальше".
   Станислав Сергеевич Курлычкин был совсем далек от наемных убийц, Ивана же отделял от них всего один человек, которого он предпочитал называть Юристом, иногда - посредником. Мигунов видел, что шефа так и подмывает спросить о нем, хотя, возможно, он и ошибался, ведь Курлычкину было не резон сближаться