иц иностранного производства, включая десантный вариант автомата Калашникова производства Югославии.
   - Будете работать автоматами "уивер", - неожиданно сообщил Рожнов, - пистолеты - "зиг про".
   - Почему ты решил поменять оружие?
   - Если бы я один решал эти вопросы, - вздохнул Рожнов, посылая долгий взгляд на собеседника. - А оружие получишь непосредственно перед операцией, раньше нельзя.
   Олег только сейчас заметил, что глаза полковника покраснели, веки заметно набухли. Он показался ему гораздо старше своих сорока шести. Шустов невольно проникся к нему сочувствием, сожалея о недавнем, не очень приятном разговоре с Рожновым. Он даже припомнил его интонацию, когда Михаил с горечью проронил: "Ты стал меня недолюбливать. Это оттого, что я теперь твой начальник?"
   Раньше у них были иные отношения, скорее приятельские, когда Рожнов посещал центр специальной подготовки ФСБ. У них было что-то общее, у каждого - по разводу и никаких намеков на очередной брак.
   Тогда после разговора с Рожновым Олега охватила тоска по дочке, и он, как в кино, долго стоял под дождем, глядя на освещенные окна своей бывшей квартиры... Не по-осеннему крупный и холодный дождь хлестал его по щекам, ноги коченели в пенной луже, а он все стоял и стоял, не решаясь подняться на этаж, пока в окнах не погас свет.
   Он даже не подумал о том, что в доме теперь другой хозяин, которого дочка зовет папой. Он понял это только наутро, когда сжал руками гудевшую с похмелья голову.
   И вот сейчас вспомнил все - и осенний дождь, и погасшие окна, и сразу же Михаила Рожнова, который стал его начальником.
   Олег встряхнулся, отгоняя прочь тоскливое настроение, от которого стало вдруг совестно. С долей опаски, еще ощущая в душе неустроенность, он посмотрел на собеседника, словно тот мог прочитать его мысли.
   - Почему ты решил поменять оружие? - повторил он вопрос.