подтвердился посредством компьютерной томографии. Она смутно помнила камеру, медленно вращающуюся вокруг головы. Тогда ее спасли. Сейчас спасения ждать было неоткуда.
   Они убивали ее.
   Еще не потеряв сознания, Валентина почувствовала, что оглохла. Она не могла различить ни одного звука, кроме шороха призрачной клейкой массы, вползающей в уши.
   Было очень больно. Когда давление в голове достигло критической точки, она неожиданно увидела свет: от лица убрали полотенце. Совсем близко ритмично двигались чьи-то слюнявые губы, чьи-то водянистые глаза внимательно смотрели на нее. На какой-то миг ей показалось, что раньше она видела эти глаза. Когда?
   И снова полотенце, которое не давало дышать.
   Она рухнула в чернеющую пустоту.
   Потом сознание вернулось. Но со странным ощущением - вместо привычной работы сердца какие-то слабые, еле различимые толчки. Зато теперь она все слышала отчетливо. Кто-то над самым ухом очень громко прошептал:
   - Все, эта шлюха больше двух минут не протянет, давления практически нет.., пульс угасающий, слабый.., дыхание поверхностное. Что там с лицом... лицо чистое. Шея.., нормально. Должны успеть. Давай ее в ванную.
   На этом этапе операцией командовал Тимофей Костерин, учившийся когда-то в медицинском училище.
   Когда же Валентина оказалась в собственной квартире? Она никак не могла вспомнить этого. Сознание вернулось к ней, когда тихо щелкнул дверной замок. Наверное, так же, как в тот день, когда убийцы ворвались в квартиру вслед за Ильей и расправились с девочкой.
   Кто-то крепко держал ее поперек груди, она хотела вырваться, но лишь слабо пошевелила пальцами.
   Странное ощущение - чувствовать свои силы и не в состоянии воспользоваться ими, как во сне, когда разум принадлежит тебе, а тело - нет.
   И сейчас с ней происходило то же самое, только наяву.
   Она в своей квартире. Рядом,