всем чертям. Серьезно. Да, только за этим...
   Спокойной ночи".
   Ладно, завтра с утра с ней поговорю, решил Владимир. Обязательно.
  
  ***
  
   Валентина приоткрыла тяжелые веки, ощутила крепкую хватку на груди и ногах и покачивающие движения собственного тела.
   - Не дави так сильно, синяки оставишь.
   Кто-то ответил:
   - Я только придерживаю.
   И снова первый голос:
   - Вот тут есть шнур от занавески.
   - Выдержит?
   - Должен. Черт! - Басовитый голос негромко выругался. Что-то упало с полочки, прокатилось по ванной, слабым эхом отдалось в ушах.
   - Осторожно! - недовольно предупредил другой.
   Над ее головой начала происходить какая-то возня.
   - Все, готово. Так, по моей команде. Раз, два - взяли.
   Валентина почувствовала, что ее приподняли.
   - Чуть на меня... - командовал Костерин.
   - Так?
   - Да. Держи ее, я отпускаю одну руку... Еще чуть вниз. Тихо-тихо, осторожно опускай... Стоп! Ставь ее ногами на край ванны... Все, чу-уть приподними.
   Сейчас петлю накину... Видишь, она смотрит - отлично, мы успели. Так, перехватываемся. Я беру ее под колени и приподнимаю, ты придерживай за спину, чтобы не завалилась... Так-так, хорошо... Нужно повыше поднять, чтобы удар от веревки был естественным. Держишь?
   - Да.
   - Отпускаю.
   Тело судьи устремилось вниз. В шею что-то с силой ударило. Рот непроизвольно открылся, выпуская наружу язык. Женщина забилась, однако руки развела в стороны, не пытаясь помочь враз онемевшему горлу.
   Она умирала. Из ушей появилась пенистая розовая жидкость. Вот так, наверное, умирала и Света Михайлова, не понимая, за что ее убивают.
   Прежде чем окунуться во мрак, она ощутила потерю равновесия. И длился этот миг нескончаемо долго: она искала руками опору, но не находила ее.
   И падала.., набок, вот-вот ожидая удара... Наконец тьма окутала ее,