боту.
   На столике зазвонил телефон. Следователь по привычке отметил время на наручных часах и поднял трубку.
   - Да, Маргелов... Что?! - Он вскочил на кровати. - Когда?.. Ничего там не трогай, я сейчас приеду. - Помешкав секунду, набрал домашний номер Волкова.
  
  ***
  
   А вот и они. Основные. В дверном "глазке" мелькнул сначала один вытянутый профиль, затем другой.
   Потом Грач увидел их спины. Он переложил топорик в левую руку, в правой наготове держал ключ. Они захлопнули дверь. Как и тогда, когда убили Свету. Они, точно они, других и не могло быть.
   Грач ждал сигнала. Сейчас должна тихонько хлопнуть подъездная дверь или, по крайней мере, даст знать о себе привычным скрипом, и все будет зависеть только от него. Он узнает, убедится, прав был или нет, выжидая. В зоне он спас одного парня, ночью перетянувшего шею мокрой тряпкой. Тот был весь синий, глаза кровоточили. Но хрипел еще. Хрипел...
   - Держись, Петровна, - тихо прошептал Грач.
   Он крепко прикусил губу, но боли не чувствовал.
   В голове сейчас билась одна только мысль: прав или нет. Как наяву, перед глазами нарисовалась картина всполошенного подъезда. Грач, блокируй дверь судьи, выкрикивает: "Застрелю, твари! Поубиваю!" И в это же самое время живую еще Валентину добивают ножом, всаживают в голову пулю, ломают шею - что угодно. Они пришли за ее смертью, и в первую очередь механически сделают свою работу. Качественно или нет, вопрос последний. Их не остановишь выкриками, топором. У них два пути - через балкон со второго этажа или через дверь, успокоив крикуна.
   Сколько бы ни выбежало соседей, пройдут через них, не останавливаясь. А скорее всего, никто и не выйдет.
   Прав или нет?
   От напряжения Грачевский зажмурился. Панельный дом хорошо проводил звуки. Убийцы вышли из подъезда тихо, осторожно прикрыв за собой дверь.
   Однако поржавевшие навесы выдали