иняемая - представлял старший следователь по особо важным делам городской прокуратуры.
   Лицо официальное и очень весомое, считай - третье.
   Чего еще надо? Обычно после таких процедур споры снимаются или, во всяком случае, очень надолго прекращаются.
   Не считая самого Курлычкина, его сторону представлял Максим. Отец и сын, потерпевший и обвиняемый. Обвиняемый судьей. Если бы Маргелов не был уверен в окончании этой истории, он бы не оставил Валентину одну, увез бы ее к себе на дачу, в любое безопасное место. Однако понимал, что дома ей, несмотря ни на что, будет легче.
   Да еще помощник Валентины, ее сосед. Нет, Маргелов не понадеялся на него - случись что серьезное, и взвода автоматчиков не хватит.
   Следователь расплатился с частником и, бросив взгляд на освещенные окна судьи, поднялся в квартиру.
  
  ***
  
   На Валентину страшно было смотреть. Шея вздулась вокруг темнеющего рубца, от уха до груди протянулась кровяная дорожка. Над судьей склонилась женщина лет тридцати пяти, рядом стоял мужчина, поприветствовавший следователя кивком головы.
   Не ответив на приветствие Михайлова, Маргелов присел на корточки и уже вслух, качая головой, повторил:
   - Валя, Валя...
   Поманив на кухню Грачевского, прикрыл за ним дверь.
   - Рассказывай.
   - Чего рассказывать? - Сигарета в губах Грача подрагивала. - Еще бы чуть-чуть...
   - Ты видел их?
   - Да. Два человека.
   - Внешность запомнил?
   Грачевский покачал головой:
   - Смотрел на них через дверной "глазок". Разве запомнишь...
   - Кто еще в курсе?
   - Все, кто здесь.
   - Хорошо, - одобрил Маргелов. - Позови Михайлова.
   Василий больше был зол на себя, меньше - на Валентину. У него не было повода проявлять неприязнь по отношению к Николаю. Однако не смог скрыть легкого раздражения, глядя на него.
   Но тут же оправдал и его, и себя. Все эти