исловий объяснил Яцек, провожая глазами Белоногова. Вообще-то, думал он, нужно было поговорить на эту тему с Бельчонком, ранимым Бельчонком, который тут же распустил бы слюни и сопли. Наверное, поэтому Яцек невольно оттягивал начало разговора. А может, он и вообще не затронул бы этой темы, если бы не вопрос командира группы.
   - Так, - протянул Шустов. Его лицо и голос не выражали никаких эмоций. - Откуда ты узнал об этом?
   - Из газеты. Маленькая заметка. Наверное, завтра выйдет некролог.
   - Убийство судьи - и маленькая заметка? - Олег покачал головой. - Что-то мне не верится. А ну выкладывай, что там у тебя.
   - Корреспондент написал, что она покончила жизнь самоубийством, повесилась в ванной своей квартиры.
   - Кажется, - недовольным голосом произнес командир, - я начинаю понимать: ты не веришь, что Ширяева повесилась сама, да? Ты что, подхватил вирус от Сергея?
   Яцкевич оставил последний вопрос без ответа.
   - Конечно, не верю. А ты?
   - Я?! - В голосе Шустова прозвучали ноты презрения. - Да мне плевать! Если я начну сочувствовать всем, то стану похож...
   Олег выругался. По идее, "скорбеть" положено Белоногову, а тут сокрушается самый беспощадный член отряда. Что происходит на самом деле?..
   - То стану похож на тебя! - докончил он.
   Тем временем гости получили очередной фол, и на линию штрафных бросков снова встал Белоногов.
   Ему аплодировал Николай Осинцев, постукивая здоровой рукой по скамейке, довольно улыбался главный тренер, победно вскинул кулак Сергей, пробравшийся к скамейке запасных.
   - Андрей, ты заболел, честное слово, - возобновил разговор Шустов. - Другое просто трудно предположить.
   - Может быть...
   - Сколько мне лет?
   - Что? - не понял Андрей.
   - Я спрашиваю, сколько мне лет?
   - Мне действительно отвечать?
   - Да, - терпеливо подтвердил Шустов.
   - По