л, что Рожнов советуется с тобой.
   - Советуется - когда ему нужно.
   - А если тебе что-то понадобится?
   Шустов задал встречный вопрос:
   - Как ты думаешь, Андрей, почему вообще существует начальство? К примеру, для тебя.
   Яцкевич пожал плечами. Старая песня, сейчас сообщит о свободе, которую...
   И не ошибся.
   - Для того, - продолжил Олег, - чтобы ты не думал. Если тебе дать слишком много воли, ты начнешь думать. Тут и до бунта недалеко, как считаешь?
   Яцкевич до того привык к подобным разговорам, что не счел нужным отвечать. В конце концов ему нет дела до настроения Шустова - подпортил он его или нет. Андрей еще в начале матча отметил, что Олег явился на игру не в лучшем расположении духа, но воодушевился от хорошей игры, которая, несмотря на откровенное равнодушие Яцкевича к баскетболу, произвела и на него впечатление.
   Меняя тему разговора, Андрей рискнул спросить:
   - Сам-то чего кислый пришел?
   Олег махнул рукой - не хотелось открывать причин, которые ввели его в уныние. Он не так часто встречался с дочерью, пришлось преодолеть себя, чтобы однажды появиться на пороге некогда своей квартиры. Казалось, не было долгих месяцев разлуки, а с другой стороны, они давали о себе знать: дочь встретила его радостно, долго плакала у него на плече, и Олегу пришлось выслушать справедливые упреки девочки.
   Ему было невероятно сложно объяснить ей причины, по которым они редко виделись. Ей только девять лет, но чувствовалась в ней не просто потребность в объяснениях отца, но его присутствие, что ли.
   Лишь когда они оба заново стали привыкать друг к другу, между ними возникла та невидимая, когда-то прерванная связь.
   Олегу хотелось, чтобы дочь явственно представила его стоящим под холодным дождем и устремившим тоскливый взгляд на ярко освещенные окна. Но он предвидел вопрос дочери: "А почему ты не зашел?" - и