не знал на него ответа.
   И вот неожиданный вопрос Яцкевича подтолкнул его к открытому разговору.
   - С дочкой вчера встречался, - улыбнулся Олег.
   Яцкевич спокойно воспринял это известие.
   - Не подумываешь сойтись со своей бывшей? - спросил он.
   - Честно? - Поймав необязательный в этом случае кивок собеседника, Олег продолжил:
   - Если честно, Андрей, то я бы бегом. Но не из-за жены, нет, хотя и по ней скучаю. - На его лицо набежала грустная улыбка. - Вчера с дочуркой часа полтора гулял.
   - Отцом-то тебя она называла?
   Олег долго молчал.
   - Знаешь, - наконец произнес он, - она, конечно, не взрослая, но в ней определенно есть детская дипломатия, раньше я об этом не догадывался.
   Отцом называла, - глаза Олега погрустнели еще больше. - А отчима за глаза предпочла называть Васькой. Олимпийским, - добавил Шустов и пояснил:
   - Он работал начальником цеха на фабрике пластмассовых изделий, в свое время наладил производство полиэтиленовых пакетов, с изображением олимпийского Мишки в частности. Натаскал домой столько пакетов, что до сих пор не кончились. В магазин - с "Мишкой", вторую обувь в школу тоже таскает в таких же пакетах. "Не обижается на прозвище?" - спрашиваю. Качает головой: "Ты что, папа, я же про себя его так называю, а то обидится. Я даже маме не говорю, что дала ему прозвище". - "А почему не Мишкой называешь?" - "Так ведь он Василий Геннадьевич". Да, говорю, так даже забавней.
   Олег умолк, бросив на товарища смущенный взгляд:
   - Ты тоже помалкивай, Андрей. Это личное. Если хочешь - ты поплакался мне, я - тебе.
   - Заметано, командир, - улыбнулся Яцкевич.
   Андрей в очередной раз убедился, что Олег не может быть причастен к смерти Светы Михайловой и Валентины Ширяевой. Яцкевич искал и не мог найти причины, по которым Олег мог дать согласие на этот зверский акт. Трудно, почти невозможно